The Living Stones: «Будет ли продолжение нашей истории? Вопрос актуальный!»

В марте группа The Living Stones представляет последний альбом Black Ocean. О том, почему его пришлось ждать дольше обещанного, о характере новой музыки The Living Stones, а также о том, что последует за финалом истории группы, мы поговорили с ее участниками.

The Living Stones: Макс Грязнов, Антон Луценко, Данила Карпенко. Фото: Ю.Семенков

— Понимаю, что вопрос «Почему альбом называется Black Ocean?» не самый умный, но у вас музыка инструментальная, поэтому интересно, какой смысл в нее вкладывают не слушатели, но сами создатели. Итак, почему Black Ocean?

Максим Грязнов (гитара): Над названием и обложкой альбома мы думали очень долго, перебирали разные варианты, много спорили: визуальная составляющая для инструментального альбома действительно очень и очень важна. Художник ведь должен уметь описать созданные им образы максимально ёмко. В изобразительном искусстве это сделать, наверное, проще, а в случае с инструментальной музыкой задача усложняется: на помощь как раз приходит именно ее оформление в виде обложки, названий композиций и альбома в целом. Мы, кстати, отказались от названий отдельных композиций, есть только заголовок всего альбома — Black Ocean и обложка, они сполна отражают его смысл: в каждом человеке живет свой океан.

— Но почему так мрачно? Океан черный, обложка — тревожно-красная.

М.Г.: Во-первых, это символ того, что от наших рук страдает вся планета, и, таким образом, это глобальная проблема, от которой сегодня нельзя скрыться; черный цвет — еще и цвет нефти, которая тоже может считаться символом губительного воздействия на окружающий мир.

— Это уже второй по счету EP — короткий по времени звучания и количеству треков альбом. Почему остановились на таком варианте издания музыки?

М.Г.: Мы создали пять композиций, пять океанов, пять разных настроений. В мире всего четыре океана, пятый же — тот, что внутри нас. Собственно, для каждого слушателя мы оставляем открытым вопрос, какой из этих пяти океанов — его; в конце концов, все мы по-разному резонируем с музыкой, так что некий элемент интерактивности здесь присутствует.
Есть, кстати, еще одно объяснение структуры альбома, оно очень простое: на обложке рука, на руке пять пальцев — пять композиций. В общем, можно выбрать ту трактовку, которая нравится именно вам.

— Или вообще отказаться от трактовок.

Данила Карпенко (бас-гитара): Да, думаю, вообще не стоит акцентировать сильное внимание на названии альбома: в конце концов, наша музыка инструментальная, текст на обложке уходит на второй план и имеет абстрактное значение, зачем искать там что-то сакральное? Название возникло из наших ассоциаций, возникших при прослушивании альбома в целом: все треки здесь действительно разные, хоть и в одном стиле, напоминают вместе море, океан, с его волнами, потоками и течениями.

— Кстати, о волнах, потоках и течениях. У вас уже второй альбом отмечен водной тематикой — а что с характером? Он тяжелее, чем предыдущий Waves или может считаться его сиквелом?

М.Г.: Это точно не сиквел, хотя, как и у Waves, здесь характер одновременно достаточно тяжелый и легкий — от волны к волне, от океана к океану. В любом случае, мы всегда говорили, что не хотим стоять на месте, поэтому с удовольствием экспериментировали со звучанием, надеюсь, наши слушатели будут удивлены.

Д.К.: В целом он все-таки тяжелее, чем предшественник, но это и понятно: музыка со временем изменилась, как и наши вкусы. Время идет, все меняется, и мы тоже.

— Еще кое-что о характере. Понятно, что известие о завершении истории The Living Stones наверняка отразится на восприятии альбома со стороны слушателей, но вы сами с каким настроем создавали Black Ocean?

М.Г.: Мы записывали его с позитивным настроем, безусловно: вложили часть себя и старались выделить уровень своего исполнения, подчеркнуть себя в общем звучании. Это творчество, а творчество для нас — это в первую очередь все-таки позитивные эмоции.

Д.К.: Группы больше нет, но альбом после нее остался, хоть и появился задолго после распада. Прошло много времени, поэтому, воспринимая все трезво, этот альбом скорее для нас самих. Если он понравится кому-нибудь, кроме нас, то все не зря.

— Альбом, кстати, действительно был анонсирован сильно раньше — еще на финальном концерте в октябре 2018-го вы говорили, что записываете новую музыку, но с тех пор прошло полтора года. С чем связана такая заминка?

М.Г.: Заминка произошла по жизненным обстоятельствам: я живу в другом городе, и в прошлом году приезжал в Сургут дописывать и переписывать свои партии, потому что появлялись новые идеи. Ребята тоже думали, каким образом все-таки представить звучание: оставить более традиционное для нас или сделать что-то новое. Склонились ко второму варианту.

Д.К.: В итоге получилось как всегда, хотя был четкий план и поставленные сроки. В записи музыки много нюансов, что-то не получалось, что-то приходилось переписывать заново, что-то попросту пошло не так — думаю, такое состояние всем знакомо.

— Как, кстати, дорабатывали альбом? Максим в одном городе, Антон и Данила — в другом.

Д.К.: Основная часть была записана еще до отъезда Макса, после уже были корректировки, сведение, мастеринг, работа звукорежиссера…

— Группа распалась, но все ее участники сегодня при деле. Расскажите, при каком?

Д.К.: Мы с Антоном Луценко участвуем в проекте «Напротив всех»: группа также играет инструментальную музыку, Макс пока о своих планах предпочитает не распространяться.

— Что же касается The Living Stones: так все-таки продолжение может последовать или это точка, окончательная и бесповоротная?

М.Г.: Об этом пока рано думать, но вопрос по сей день актуален! Каждый спрашивает у нас об этом, поэтому точку не ставим. Возможно, когда-нибудь снова выйдем на сцену вместе; возможно, будем смотреть на музыку более серьезным взглядом; возможно, все-таки каждый из нас выберет свой путь — вариантов много, выбирать есть из чего.
Тем не менее, я очень надеюсь, что ребята, с которыми я играл, выйдут на новый уровень и зададут жару. Горжусь ими и каждого уважаю, был бы не против сыграть с ними еще раз: для меня было честью выступать с ними и приятно было работать.

— Напоследок еще один великий вопрос — «Ваши творческие планы?» — адресую самому молчаливому участнику беседы.

Антон Луценко (ударные): Планы есть, мы продолжаем писать новую музыку, пусть в разных городах и коллективах. От проекта «Напротив всех» в ближайшие месяцы вы можете ждать сингл, потихоньку готовим альбом — работаем, продолжаем заниматься любимым делом.

Впервые слышу. Pink Floyd The Later Years (2019)

A Momentary Lapse Of Reason (2019 Remix)
Как к этому относиться — непонятно. Здесь меньше дурацкого реверберированного звука (особенно это касается то ли перезаписанных, то ли перемикшированных ударных), больше плывущих райтовских клавишных — то есть задачу немного отойти от восьмидесятнического звучания в новом миксе Pink Floyd как-то решили. Неожиданный вопрос: а стоило ли? Потому что некоторые треки в результате стали звучать как демо-версии (Terminal Frost) или даже как отбраковка (On The Turning Away). В итоге релиз иллюстрирует известное высказывание Жванецкого «Очень тяжело менять, ничего не меняя, но мы будем», — если нужно избавиться от 80-х, не крути ручки на пульте, а сядь в студии и запиши альбом заново. А лучше уже не делать ничего: есть A Momentary Lapse Of Reason, не самый великий диск позднего Pink Floyd — ну так и пусть таким и остается.

Delicate Sound Of Thunder Restored and Remixed
Концертник Delicate Sound Of Thunder и раньше звучал прилично — слабой частью была, как ни странно, сама программа (половина диска — это презентация альбома A Momentary Lapse Of Reason). В новой версии композиции перемикшировали, звук стал чище (люди на профильных форумах пишут даже об автотюне — я, впрочем, при первом прослушивании никакого криминала не обнаружил), треклист вырос аж на треть (теперь он включает в себя даже такие редкости и странности, как Welcome To The Machine и Terminal Frost). В итоге альбом можно назвать несомненной удачей бокса The Later Years.

1987 & 1994 Live and Unreleased Studio Recordings
Любопытный сборник, в котором интересны не только неизданные студийные демки, показывающие процесс записи The Division Bell, но и живые записи. Выбор последних, конечно, оригинальностью не блещет, зато они хорошо записаны и содержат некоторые занятные моменты — такие, как, например, развернутая цитата из «Доктора Кто» в стопиццотой версии One Of These Days. Выискивать подобные пасхалки, конечно, удовольствие на любителя, ну так и сборник именно на них (на нас то бишь) и рассчитан.

Live At Knebworth Unreleased and Remixed
У Гилмора и компании в архивах есть масса интересной музыки, которая никогда официально не издавалась. Например, саундтрек La Carrera Panamericana, в котором они, впрочем, звучат не как легендарный Pink Floyd, а как вполне обычная среднестатистическая рок-группа. Видимо, поэтому для релизов берется более беспроигрышный материал типа концертников со стандартной фестивальной программой из хитов золотого периода. Live At Knebworth — именно такой: вроде, слушать приятно, но никаких новых красок к образу группы он не добавляет. Не считать же таковой малоудачное исполнение The Great Gig In The Sky с оригинальной вокалисткой Клэр Торри.

Алёна Поль: «Ориентиров для записи альбома не было — только интересная музыка в голове!»

Сургутская певица — о том, как был услышан новый альбом Autumn, и планах провести зиму «Босиком»

Под занавес осени вышел третий альбом сургутской певицы Алёны Поль, записанный в содружестве с екатеринбургским ASK Trio — пластинка Autumn также стала третьей в «сезонной серии», в рамках которой уже вышли Spring и Summer, при этом она достаточно сильно отличается от предшественниц. Рассказать о новой работе мы попросили саму артистку.

Фото: Александр Угаров

— Алёна, в интервью о выходе первого альбома с ASK Trio — Spring ты говорила, что после его записи вы не всерьез, но предполагали создание «сезонной серии». А когда эти предположения стали уже серьезными намерениями? Иными словами, второй альбом — Summer вы создавали уже с прицелом на Autumn и Winter?

— Да, действительно, после первого альбома Spring, наш контрабасист, идейный вдохновитель Александр Булатов (он же является автором почти всех аранжировок в наших альбомах) сказал, что можно будет потом записать полностью «Времена года», основанные на джазовых стандартах. Первый альбом стал успешным, за ним вышел и второй, Summer, теперь — Autumn. Осталось записать Winter.

— Интересно, в какой момент изменилась концепция звучания? Потому что два первых диска звучат джазово, а в Autumn вы вдруг расширили жанровые рамки, добавили где-то инди, где-то даже такую сдержанную, стильную поп-музыку.

— Трудно сказать, в какой именно момент. Мы все меняемся, расширяется наш круг музыкальных предпочтений, жизненных ситуаций и это всё накладывает свой отпечаток. Но отправной точкой, конечно, являются мысли Саши, контрабасиста и композитора. Мы уже вдыхаем жизнь в его истории.

— Я вижу, что в ASK Trio изменился состав — вместо Кирилла Кирпичева за ударными теперь Вячеслав Евлютин. Наверняка были и другие изменения — кто продюсировал альбом, кто сводил?

— Всё верно, в этом альбоме вместо Кирилла играет Слава. Так сложились жизненные обстоятельства. Ребята совершенно прекрасные музыканты, они разные, но все — большие профессионалы своего дела. Также к нам подключился мой супруг Саша (Александр Кошелев — прим ред.), он сводил наш альбом, и его влияние здесь очевидно. Также в записи альбома помогал наш cургутский друг и чудесный мастер своего дела — Александр Кривошеев. Надо сказать, что на талантливых Саш в жизни мне очень везёт (смеется).

— Ты говорила, что Александр Кошелев тяготеет немного к другой музыке — насколько вам вместе было комфортно работать над новой пластинкой? Были какие-то споры, запись/перезапись нескольких вариантов композиций или уже на этапе создания песни вами были «услышаны» в том варианте, в котором вы их и зафиксировали?

— Да, наши взгляды на этот альбом изначально очень разнились. Вернее, Саша «не слышал» этот альбом, не было понимания, как лучше его сделать. Ведь это вроде бы и не особо джаз, но и не поп — непонятно, что с ним делать. Потом, включившись в работу, он так его почувствовал, что услышал даже больше, чем мы, — нам это очень понравилось.

— Были какие-то музыкальные ориентиры, которые вы держали перед собой, записывая Autumn?

— Ориентиров не было — только интересная музыка в голове у нашего Саши, контрабасиста (смеется).

— У вас прошел тур: насколько я понимаю, он включил в себя песни со всех трех альбомов. Как зрители их принимают? Наверняка у публики тут же появились какие-то фавориты.

— Принимали нас совершенно прекрасно — тепло и радушно. По моим ощущениям, потрясающе принимали Maybe September, Autumn Nocturne из нового альбома, Slow Hot Wind, The Summer Wind из Summer. Вообще мы собрали лучшее из всех альбомов и не прогадали. Также во втором отделении исполняли авторские композиции на русском языке, которые очень понравились зрителям, судя по овациям: «Джек», «Так легче» на стихи Кати Гордон.

— Выпустив Autumn (кстати, успела в последний день осени, поздравляю!), ты тут же анонсировала следующую работу. Я так понимаю, это будет пока не Winter? Расскажи о ней, пожалуйста.

— Это будет сольный проект, который я уже несколько лет хочу издать: EP-альбом, в который войдут песни, близкие мне по духу. Он будет совершенно тёплый, искренний. Одну из композиций я написала на Фарерских островах. Я назову альбом «Босиком», он будет построен на фортепианном звучании, совместно с вокалом и струнным квартетом. Я его очень жду. Сама разрабатываю концепцию обложки. Все композиции записаны, сейчас мы на стадии сведения и мастеринга — так что в скором времени познакомлю всех слушателей с ним!

Широко полотно: Кристиан Блак, Вера Кондратьева и джаз в Сургутской филармонии

Фарерцев на нынешней «60 параллели» не ждали — в программе гостей с островов не было, да и посол фарерской музыки в России Антон Ковальский хранил молчание. Тем приятнее оказался сюрприз, да какой: мощное послесловие фестиваля Сургутской филармонии обеспечил лидер группы Yggdrasil Кристиан Блак, которого можно назвать… ну, «дедушка фарерских фолка, рока, джаза и любой другой музыки» прозвучит как-то замшело (тем более что Блак многие десятилетия продолжает оставаться актуальным артистом и не думает почивать на заслуженных лаврах) — так что назову его фарерским Полом Маккартни. Или, что более точно, Питером Гэбриэлом, столь же успешно находящим музыку народов мира и являющим ее в самом привлекательном свете.

Фото: Юрий Нуреев

В Сургуте прозвучали песни народов Севера с разных сторон океана: помимо фарерского артиста, на сцене в этот вечер играли вокалистка Вера Кондратьева, саксофонист Егор Тренин и ритм-секция — Александр Камышанов (бас) и Виталий Росс (ударные). Все вместе звучали… скажем так, странно — уж точно непривычно, причем и для уха, которое обычно слушает что-то попсово-радийное, и для более искушенных органов слуха ценителей музыки посложнее. Все-таки этнические напевы — одно, джаз с необходимым минимумом инструментов — другое: смыкаясь в рамках одного номера, эти, казалось бы, несочетаемые компоненты дают совершенно невообразимый результат. Все время казалось, что инструментал сургутян словно идет в одну сторону, Кристиан Блак, играя на фортепиано (причем не только на клавишах, но и на струнах и даже… на крышке) тянет в другую, Вера Кондратьева — в третью; но погодите — никаких сравнений с лебедем, раком и щукой: все каким-то удивительным образом не распадается на части, а складывается в единое многообразное музыкальное полотно, слишком широкое, чтобы уследить за всеми нюансами, каждый из которых, однако, точно на своем месте.

По словам Кристиана Блака, программа была отрепетирована в сжатые сроки — результат, тем не менее, впечатляет настолько, что есть желание услышать его еще раз, если не больше. Отличная новость для заинтересованных: существует компакт-диск, который Вера Кондратьева с Yggdrasil записали в 2016 году — на концерте прозвучала часть этой программы. Впрочем, аранжировки в альбоме Seven Brothers, так скажем, более цветистые — суховатое джазовое звучание сургутян пока что остается уникальным опытом для зрителей «60 параллели». Надеюсь, именно «пока что».

Впервые слышу. Pink Floyd: Старость… в радость

Так-так-так, ну давайте эти ваши поздние годы, чего мы там не слышали?

Треков из A Momentary Lapse Of Reason с якобы заново записанными Мэйсоном ударными и живыми клавишами неживого уже Райта? Робкую раннюю версию High Hopes, где Гилмор не Гилмор, а не то Саймон, не то Гарфанкел? Ремикс On The Turning Away, где в трех куплетах из четырех по какому-то недоразумению звучит концертный вокальный трек вместо студийного? Не публиковавшиеся ранее номера из концерта в Небуорте (божечки, они там поют Wish You Were Here — кто бы мог подумать!)?

В общем, The Later Years — отличная мишень для скептика. Но, как говорится, есть нюанс: они, поздние годы эти, то бишь старость — не только про ансамбль, но и про его преданного фаната, которому слушание в стопиццотый раз заезженных вдоль и поперек хитов (пусть и с горсточкой новых звуковых моментов) — это удовольствие посильнее, нежели внимание новинкам очередной новомодной поп-сенсации. Так что — спасибо за Highlights, теперь жду полный вариант The Later Years на скольких-то там дисках. Он обещан в середине декабря — понятное дело, что саундтрек на ближайший крисмас и новогодние каникулы определен.

2019  

Дядя Ваня Маковецкий

Театр им. Вахтангова представил чеховскую пьесу на сцене Сургутской филармонии

Рецензии и отзывы на «Дядю Ваню» в постановке театра имени Вахтангова предупреждают о новом прочтении классической пьесы Чехова. Кстати, примерно то же самое я читал в рецензиях на туминасовского же «Евгения Онегина», из-за чего решил от греха подальше не ходить. Дело тут не в Туминасе, а в моем недостаточном зрительском опыте — и то верно, если не видел классических постановок «Онегина», зачем идти сразу на новаторские вещи?

Похожие сомнения были и перед «Дядей Ваней», который был представлен в Сургутской филармонии: дело еще усугублялось тем, что чеховская пьеса, скажу откровенно, в последний раз была читана не то в старших классах, не то на первых курсах института и с тех пор действующие лица, сюжет, перипетии и коллизии «Дяди Вани», «Вишневого сада» и даже, простите, «Ионыча» смешались в памяти; наскоро открытая Википедия, кажется, только усугубила положение.

Оказалось, что Римас Туминас, отказавшись от подробного воссоздания «картинки» (декорации в постановке достаточно условны) и предложив при этом практически дословное воспроизведение пьесы, неожиданно сделал уступку таким вот горе-театралам: в его постановке предельно ясно очерчены все линии сюжета, конфликты, идейно-тематическое содержание пьесы.

Фото: ТАСС

И все-таки, несмотря на полное соответствие тексту, это не классическая постановка: персонажи здесь временами чересчур эмоциональны, в иные моменты достигают практически пика экзальтации, электризуя пространство не только сцены, но всего зала. Не сопереживать драме Войницкого, Сони, Астрова, Елены Андреевны невозможно — так же, как невозможно предугадать, в какой момент тебя застанет неожиданное признание, крик души и в какой момент они вдруг снова сменятся обыденным обсуждением быта, отношений и застарелых обид и конфликтов. В этом плане, безусловно, нельзя не отметить Сергея Маковецкого в главной роли, который враз сломал впечатление от книжного дяди Вани; его Войницкий, кажется, никакого отношения не имеет к персонажам все тех же «Ионыча» и «Вишневого сада», и признаваться в том, что вот этот характер ты никак не мог припомнить, сейчас уже стыдно. Как бы это банально ни звучало, дядя Ваня — не персонаж из книги, а сам Маковецкий и есть — с его манерой речи, движениями, взглядами, наложенными на хрестоматийный образ.

Впрочем, то же самое можно сказать и о Людмиле Максаковой, Анне Дубровской, Владимире Вдовиченкове — артистах, которых мы знаем по ролям в кино; их «медийность» не раздражает, а скорее, сообщает героям некую вневременность, когда нельзя сказать определенно, что действие в пьесе происходит в XIX или XXI веке. Обращаясь друг к другу, люди позапрошлого века ведут в то же время диалог с сидящими в зале людьми нынешнего столетия, и финальный монолог Сони — «Мы отдохнем, я верую!» — окончательно разбивает четвертую стену, звуча как обращение ко всем вокруг, как приглашение поразмыслить — отдохнем ли? дождемся ли? увидим ли жизнь прекрасную? Реакция на эти вопросы у всех разная — на то и искусство, чтобы каждый зритель, вступая в диалог с ним, находил в душе свои собственные ответы; а новаторское это искусство или классическое — вопрос второстепенный.

Все времена года — 15 мая: Марио Стефано Пьетродарки снова выступил в Сургутской филармонии

Май для Сургута — особенный месяц: кажется, именно сейчас мы имеем возможность прочувствовать смену всех времен года сразу едва ли не в рамках недели. Это свойство невольно подчеркнула Сургутская филармония, анонсировав 15 мая концерт Марио Стефано Пьетродарки в содружестве с симфоническим оркестром под управлением Станислава Дятлова Quattro Stagioni, то бишь «Времена года».

Фото: Евгений Швецов

Улыбчивый итальянец с бандонеоном в руках для нашего города уже как родной: приехал к нам уже с третьей программой, и в этот раз познакомил с очередной вариацией «Четырех сезонов». Вместо напрашивающегося Пьяццоллы прозвучало произведение Мартина Палмеры; впрочем, оно все-таки было ближе именно к программе аргентинца, нежели к «Временам» Чайковского и Вивальди: бандонеон обязывает. Quattro Stagioni можно назвать классическим танго, то умиротворяющим слушателя, то будоражащим. В нем не чувствуется дыхания зимы и осени, но сильны эмоции, из-за которых эти времена года звучат не холодно, но тревожно. Впрочем, весь концерт тревожным никак не назовешь: артиста трижды вызывала на бис публика, благодарная за совсем другие чувства — Пьетродарки, конечно, прошелся по классике Пьяццоллы и наиболее легкого для восприятия Морриконе. Зал растаял при первых же звуках концерта: стремясь настроить публику на нужную волну, музыканты начали программу точно так же, как и в прошлый раз — с трех пьес славного итальянца, который прекрасно раскрывается не только в знаменитых темах из спагетти-вестернов, но и в лирических мелодиях, где бандонеон способен успешно заменить собой женские вокализы.

В дальнейшем лирики было более чем достаточно; в финале, одарив артиста долгой овацией, сургутяне дали понять, что готовы слушать его снова и снова — надеюсь, итальянец легко считал это послание и не раз включит Сургут в свои гастрольные маршруты.

Впервые слышу. Zulya «Алты көн ярату» (2019)

Принцесса Татаэли обживается на Земле.

С момента выхода неожиданного альбома Kosmostan (2014) совместного проекта Зули Камаловой и OMFO Starship Z (чьей героиней и была марсианская принцесса) прошло пять лет, за это время Зуля выпустила также диск On Love and Science (2015) со своей группой «Дети подземелья» (более традиционный для нее), и казалось, что электронный проект остался лишь одним эпизодом дискографии артистки — так же, как и ее татароязычные акустические альбомы почти 20-летней давности.

Вовсе нет: Зуля нашла новые источники вдохновения и вернула ощущение «самой хрупкой музыки в мире» (как ее отрекомендовали когда-то в российской музыкальной прессе). «Шесть дней любви» — альбом, записанный в содружестве с голландцем Михилем Холландерсом, а импульсом к созиданию послужил впечатливший певицу стихотворный цикл Йолдыз Миңнуллиной: шесть дней — шесть песен. В итоге получилась программа, в которой, кажется, песни из альбома elusive (2002) спеты именно что принцессой Татаэли, решившей не возвращаться на Марс и обосновавшейся где-то в окрестностях Казани. В «Алты көн ярату» сохранено редкое ощущение свежести и новизны, какое присуще ранним альбомам Зули, но в каждой из песен сквозь нежное звучание акустических инструментов прорастают электронные биты и звуковые эффекты. Поверх синтеза таких, казалось бы, несоединимых компонентов — голос, благодаря которому новые песни звучат так, словно сотканы из чистейшего воздуха.

Ума не приложу, как ей это удается: по-прежнему альбомы Зули Камаловой можно смело рекомендовать всем, кто желает услышать татарскую речь во всей ее красоте; заодно и нездешними мелодиями насладитесь: вот уж воистину, удовольствие планетарного масштаба.

Впервые слышу. Альянс «Хочу летать» (2019)

Музыканты «Альянса», безусловно, заслуживают уважения и того внимания, которое ныне получили благодаря одной песне тридцатилетней давности (в свою очередь, рецензенты, которые не могут воздержаться от упоминания Главного Хита группы, безусловно, такого уважения не заслуживают, — ну да и ладно). Респект за позицию: группа в течение всей своей жизни, похоже, занимается исключительно той музыкой, какая интересна именно ей, без оглядки на запросы аудитории.

Полагаю, впервые услышав ту самую песню в конце 80-х, многие начали разыскивать альбом «Альянса» — а найдя, уходили очень задумчивыми, ибо оказалось, что его мрачный синти-поп сильно расходится с мечтательным настроением Главного Хита, ставшего для группы не правилом, а исключением. Те энтузиасты, которые решили и далее следить за группой, спустя несколько лет наверняка впали в еще более глубокую задумчивость, поскольку на следующем альбоме «Альянс» унесло уже в сторону этники, пела там Инна Желанная, и сегодня «Сделано в белом» можно рассматривать как часть именно ее дискографии.

Собственно, на этом экскурс в историю завершен: спустя почти 30-летний перерыв Игорь Журавлев и компания наконец замкнули круг — обратили внимание на вкусы публики, обеспечившей в последние годы настоящий ажиотаж вокруг «На заре» (а ведь не хотел писать название песни — но куда уж там), собрались и сделали тот альбом, который все и искали в 1987-м. «Иду один», «Хочу летать», «Без тебя» — это образцовый дрим-поп, созданный «по образу и подобию» — те же абстрактно-мечтательные тексты, та же музыка — с поправкой на современную материально-техническую базу. За все это — тоже респект, потому что «Хочу летать», несмотря на все сказанное, вовсе не кажется ответом группы своим поклонникам — ответом, фатально опоздавшим на 30 лет. «Альянс» по-прежнему гнет свою линию — играет то, что ему интересно здесь и сейчас, и делает это так, как считает нужным, не оглядываясь на современные тренды, не учитывая особенности топов iTunes, оккупированных модными именами. А значит, альбому «Хочу летать» просто необходимо обеспечить самое пристальное внимание и интерес.

Отдельно отмечу, что группа к тому же удержалась от соблазна записать «На заре» в новой версии — со всеми доступными ей сегодня примочками. Говорю же — достойны уважения. По всем позициям.

Ctrl + ↓ Ранее